Политика

Евгений Македонович Примаков - смотрящий над перестройкой в СССР


Враги России - прекрасные пропагандисты и имиджмейкеры. Простой люд до сих пор считает Андропова продолжателем дела Сталина, хотя на самом деле Андропов является одним из авторов перестройки. Большим авторитетом в безграмотных пролетарских массах пользуется и Евгений Примаков. Его, благодаря умелому пиару, считают чуть ли не последним оплотом СССР. А он был  прорабом, который руководил сносом советской империи.

 

187c02bc240f7da77cae3d65795e6

Известный советский дипломат Вячеслав Матузов в своём интерью EADaily не сомневается в том, что государство Сталина в 1990-х ликвидировал троцкизм.

— В ЦК КПСС действовала эффективная система принятия решений, именуемая некоторыми экспертами как партийная разведка. Когда и почему эта система начала давать сбои?

— На мой взгляд, партийной разведки как таковой не существовало, зато существовала разведка Коминтерна. Сталин прикрыл структуру Коминтерна 15 мая 1943 года. На его основе в 1947 году было образовано Коммунистическое информационное бюро, которое ликвидировали после XX съезда КПСС в 1956 году. После кадры Коминтерна перекочевали в международный отдел ЦК КПСС. К примеру, коминтерновцем был заведующий международным отделом Борис Пономарев. Работал у нас и Григорий Шумейко из Коминтерна. Методы Коминтерна сохранились и использовались на партийной основе.

После хрущевских времен существовал негласный закон, запрещавший КГБ следить за работниками ЦК и добывать любую информацию в аппарате ЦК. Более того, им было поручено оказывать ЦК всяческое содействие. У Леонида Брежнева было ощущение, что КГБ на каком-то этапе может воспользоваться властью, чтобы ликвидировать партийную верхушку.

Сама партийная система не распадалась никогда. Обратите внимание на того же Александра Дзасохова, который являлся ближайшим другом Евгения Примакова. Оставаясь ответственным секретарем, он сначала уехал послом в Дамаск, потом стал секретарем Северо-Осетинского обкома КПСС, а накануне развала СССР — членом Политбюро. В результате смены руководства, которую проводил Михаил Горбачев, членами Политбюро становились люди, далекие от партийной работы. Примаков и Дзасохов никакого отношения к партии не имели.

Я Примакова знал с 1970 года. Тогда я приехал в Ливан, где он был корреспондентом газеты «Правда». Оказалось, что мой руководитель в международном отделе талантливейший арабист Вадим Румянцев и Примаков вместе учились и были друзьями. Так меня подключили к этой компашке, в которой мы по вечерам пили чай (улыбается). Мне было 33 года. Мы хорошо друг друга знали.

Я считаю, что центральной фигурой, которая осуществляла переход от «перестройки» к перестрелке и нынешней ситуации, был Евгений Максимович. Полагаю, что Борис Ельцин и Горбачев были людьми второстепенного плана. Это была внешняя картина. А реальный механизм, который контролировал весь процесс — до перестройки, перестройку и после перестройки, когда формировались всякие австрийские институты, был завязан на Примакова и других наследников плана Андропова.

— Говоря об австрийских институтах, вы имеете в виду центры, куда поехали учиться Анатолий Чубайс и вся команда будущих младореформаторов?

— Да. Эти же силы создали ленинградский центр, куда они в свое время перебросили генерал-майора Олега Калугина, который в ПГУ руководил отделом США и Канады, а также был начальником внешней контрразведки ПГУ.
Это было связано не столько с Примаковым, сколько с Андроповым. Когда я пришел в 1966 году в аппарат, Андропов еще заведовал отделом ЦК по работе с социалистическими странами. В 1967 году он стал председателем КГБ, не имея статуса члена ЦК и члена Политбюро. Так же, как и Андрей Громыко.

Наш начальник Пономарев был выше по статусу, являлся кандидатом в члены Политбюро, секретарем ЦК и руководил всеми международными связями. Кандидат в члены Политбюро и член Политбюро — тоже разница большая: имеешь право слушать, но не имеешь права голосовать.

С назначением Андропова вскоре изменился и сам статус председателя КГБ, поскольку в постхрущевский период Брежнев был очень аккуратен и не позволял спецслужбам довлеть над партийным аппаратом. Глава КГБ теперь стал членом Политбюро. Повысился и статус Громыко. А статус международного отдела упал. Хотя потом были некие рецидивы, долго продолжалась агония… До последнего дня международный отдел пытался доказать МИД СССР, что он ближе к телу руководителя.

— Была сильная конкуренция?

— Очень сильная. Отношения между Пономаревым и Громыко были напряжены до предела… Кто первым выхватит информацию и первым напишет записку в Политбюро. Полагаю, что будучи членом Политбюро, Громыко располагал информацией из всех ведомств — из КГБ, ГРУ, Генштаба.

На стол члена Политбюро ложилось все, что передавалось через закрытые шифры. Кстати, не у каждого члена Политбюро был доступ для прочтения всей информации, которая предназначалась для 2−3 членов, а иногда и просто для одного.

— Вы работали при Брежневе, Андропове, Черненко и Горбачеве. С Брежневым понятно. А как менялось отношение остальных советских лидеров к руководящей роли партии?

— Динамика шла незаметно. Уже в настоящее время, обладая информацией, которая появляется в интернете и на телевидении, можно составить общую картину. Например, когда Александр Ципко, которого никто не воспринимал в ЦК как серьезного работника, сейчас говорит, что он находился под личной опекой Андропова и готовил для него закрытые документы, которые Андропов не оставлял в архивах КГБ.
КГБ был системой, которая не позволяла отклоняться от генеральной линии. Андропов, сам создавая эту систему, понимал, что если информация попадает в нее, то она автоматически становится достоянием многих сотрудников, которые могут быть недовольны той или иной политической позицией руководства.

Поэтому дальнейшие изменения («перестройка») осуществлялись не на базе КГБ, а с помощью КГБ, но за рамками КГБ. Откуда появился Примаков? Это не система КГБ. Он из боковых отростков, которые создал Андропов, будучи уже председателем КГБ и членом Политбюро. Директор Института США и Канады Георгий Арбатов, директор ИМЭМО Николай Иноземцев, директор Института востоковедения Бободжан Гафуров (О принадлежности Гафурова к системе КГБ Вячеславу Матузову ничего не известно. — EADaily)…

Это были параллельные структуры, которые дублировали КГБ. Внешне они работали в связке с партийным аппаратом. Но в реальности эти институты были настолько сильными, находясь под покровительством Андропова, что влияние на них руководящих отделов ЦК равнялось нулю.

Я тогда и не подозревал об этом. Мне довелось впасть в немилость к Примакову именно по незнанию. Когда Примаков возглавил в 1977 году Институт востоковедения, ему тут же дали статус члена ЦК, то есть неприкасаемость. Кстати, Иноземцев был очень талантливым человеком. Мы вдвоем летали на 40 дней со дня убийства Камаля Джумблата. Общались с ним 7 дней в Бейруте. Произвел сильное впечатление.

— Интеллектуал?

— Очень сильный. С колоссальным жизненным опытом, участник Великой Отечественной войны, был награждён четырьмя боевыми орденами. Сдержанный, ни одного лишнего слова и даже движения бровями. Это была вышколенная публика, что позволяло ей не засветиться.

Ципко говорит правду, когда вспоминает Андропова, который не позволял ему направлять в архив КГБ записки. Последний раз я встретил Ципко в Вашингтоне, когда в 1990 году работал советником посольства. Тогда ЦК уже рухнул, там никого не было. Всю шифропереписку запретили посылать в ЦК еще в конце 1988 года.

— Получается, что Горбачев просто добивал систему?

— Горбачев — это тряпка, пешка, вообще ничто. За распадом СССР стояли наследники Андропова. То есть были созданы условия перехода от той системы, в которой мы жили, к западному образцу.

— Зачем им понадобилось уничтожать страну?

— Расскажу вам в ответ небольшую историю из жизни. В октябре 1974 года, когда я был в Ливане, работал на должности первого секретаря посольства, у меня умерла мать. Я полетел в Новосибирск на похороны. На обратном пути я позвонил Вадиму Румянцеву, которого тогда сделали заместителем заведующего в ЦК. Он позвал к себе. В гостях у него были Примаков с супругой… А тогда Примаков был членом редколлегии газеты «Правда».

Что такое газета «Правда» в те годы? Если появлялась маленькая негативная заметка про чиновника, то его сразу снимали с должности. Вдруг я слышу от Примакова: «Социалистическая система себя изжила. Надо от нее отходить и начинать жить как на Западе».

И тут я вступаю в пререкания с Евгением Македоновичем. В те годы у него было такое отчество… Когда я в 1975 году приехал к Примакову, он сказал мне: «Слава, зови меня теперь Евгений Максимович».

— Он поменял отчество?

— Да, это уникальная вещь в его биографии. Личность Примакова законспирирована до предела и по сей день. Я считаю, что он являлся главной действующей фигурой, которая завершила план Андропова по переустройству Советского Союза. Говоря простым языком, Примаков был смотрящим за процессом — все эти годы.

Возвращаясь к нашему с Примаковым спору. Привожу ему примеры из истории СССР… Гражданская война заканчивается в 1922 году. Страна в разрухе. Через 7 лет начинается индустриализация, и уже к 1939 году, накануне Второй мировой войны, СССР встречает ее, имея промышленность, сельское хозяйство, политическую волю руководства и самое главное — было население. Моя бабушка по матери вспоминала, как они жили до Великой Отечественной войны: полки были заполнены товарами, продукты питания стоили дешево, социально обустроенная жизнь, был расцвет экономики. Это были красочные воспоминания. И об этом сегодня никто не говорит: официально вся информация искажается и уничтожается, а люди, которые это видели своими глазами, постепенно уходят из жизни. В 1941—1945 гг. полстраны эвакуировали в Сибирь. Я это помню, сам тогда жил в Сибири. А в 1945—1955 годах уже происходило развитие ракетной промышленности. Тогда в ходе дискуссии Евгений Македонович посмотрел на меня зверем.

Заместитель заведующего международным отделом Вадим Румянцев толкает меня ногой под столом: «Слава, пойдем покурим». Я выхожу с ним. «Ну-ка прекрати! Ты знаешь, с кем ты сцепился? Замолчи немедленно», — говорит мне Румянцев. То есть уже в 1974 году на уровне замзаведующего международным отделом люди пасовали перед носителями той точки зрения, которую представлял корреспондент «Правды» Примаков… Даже перед Примаковым. А уж что говорить об этаже повыше. Потом стало ясно, что наш начальник Пономарев и Андропов находились в одной команде.

Механизм «перестройки» осуществлялся сторонниками Примакова вне КГБ, частично привлекая оттуда кадры, которые Андропов лично создавал. Ведь Андропов тоже пришел в КГБ и ЦК не с пустого места. И здесь интересно рассмотреть корни самого Андропова.

— Кстати, о корнях. Какие факторы способствовали карьерному взлету Андропова?

— Андропов же был первым секретарем ЦК комсомола Карело-Финской ССР. За ним стоял Отто Куусинен. А с кем был связан Куусинен? С генерал-лейтенантом госбезопасности Евгением Питоврановым. Это «отец» всех андроповых, примаковых и других деятелей «перестройки».

— Какова была роль Питовранова?

— Нитка тянется от Коминтерна и Льва Троцкого. «Красной нитью» в данной истории проходит борьба Иосифа Сталина с троцкизмом в рядах силовых ведомств. На мой взгляд, это все создавалось на базе спецслужб.

— Хотите сказать, что троцкизм взял в 1991 году реванш у сталинизма?

— Реванш абсолютный. Причем с теми же идеями — против сталинизма.

— Что из себя представлял Коминтерн?

— Это интересная тема. К ней питали особый интерес арабские компартии, особенно ливанская, у которой была развитая теоретическая база. У ливанцев оставались на тот период мощные ветераны Коминтерна. На Волынской даче Сталина мы каждый год проводили совещания арабских компартий, обсуждали планы. В 1968 году ливанцы рвались к архивам Коминтерна, юридически они имели такое право.

Меня тогда отправили в Институт марксизма-ленинизма, где находился суперсекретный архив. Туда даже не пускали по удостоверению работника ЦК. Однако пропуск был мне заказан. Я сел и полистал архив ливанской компартии, после чего доложил своему начальнику Румянцеву: «Вадим Петрович, если честно, я бы им ни одной бумажки бы не показывал» (смеется).

— Там совсем за гранью?

— Мат-перемат… Очень грубый был у них характер взаимоотношений. Например, на запросе в Коминтерн с просьбой разъяснить такой-то вопрос стоит виза известного руководителя ведомства: «Прощупать этого мудака!». И далее — в аналогичном ключе. Не знаю, где сейчас находится архив Коминтерна.

— Коминтерн был разведывательной организацией?

— Конечно. В 1925—1930 годах создавались компартии арабских стран. Эпицентром коммунистического движения на Ближнем Востоке были компартии Палестины, Сирии, Ирака и Египта. На эту базу Коминтерн посылал своих эмиссаров, которые с кучей денег создавали там партийные структуры, занимались пропагандой. Причем самыми надежными сотрудниками Коминтерна были люди еврейского происхождения, которые не проникались сочувствием к местному населению и четко выполняли указания Центра.

— Что из себя представлял Михаил Горбачев?

— Горбачев — очень недалекий человек, двуличный. У него не было позиции, за исключением желания уничтожить социализм. Горбачев переоценивает значение своих взглядов, чтобы ему на Западе больше платили. Он выносил на Политбюро и принимал решение в зависимости от того, кто к нему первый подходил.

Полный текст

 

Добавить комментарий

Авторизуйтесь через соцсети, чтобы оставить комментарий от своего имени

   

Защитный код
Обновить

Вход через соцсети